А вы думали, что ветры перемен на новую светлую европейскую жизнь
своими нежными струями просто остудят наши воспалённые и злые рожи, а
нежные зефирчики, снуя этакими мушками, мужчинам наполнят стаканы
дорогой водочкой, девушек поцелуют в их сахарные уста и всё? И полетят
себе дальше? ... Ага-ага.... А рёва урагана с молниями не хотите? А не
желаете свиста ветра в ушах и дьявольского завывания над застывшими в
ненависти друг к другу на линии фронта по улице Грушевского?...
Ах, не желаете? Ах, вам жутко и не по-себе.
То-то же. Жутко. Сейчас все боятся всех и всего. Революционеры - контрреволюционеров, либералы - радикалов, козаки - националистов, бойцы "Беркута" - несправедливости и непонимания народа. Мы, обыватели - по-прежнему соседей сверху. Вдруг забудут выключить воду или оставят включённым газ?
Ужас поселился в наших душах. С этим ужасом и кошмарами уже даже как бы и свыклись. Уже иногда находим тут что-то этакое пикантное или полезное.
Пошёл я на Майдан. Взял фотоаппарат, обзвонил всех друзей, мол, прощайте, не поминайте лихом, кому должен денег, забудьте, крохоборы. На смерть ведь иду.
Что тут началось ..... Ой.... Я никогда не был таким популярным. И таким отчаянным. И прекрасным в своём героизме. "Не иди!" - кричали женщины, - "ты склочный, тебя там побьют до смерти!". Мужчины просто молча курили и сами себя успокаивали, мол, не очень-то я им и задолжал. Дочка, вытирая светлую слезу, мысленно прикидывала кому и за сколько будет сдавать мою квартиру.
Пошёл. Фотографировал. На самом интересном месте меня окликнул мелкий, невзрачный мужичишко со щепкой доски, которая в его руках выглядела увесистой дубиной. Мне он был до подмышек, но он был революционером, а это автоматически прибавляло ему росту этак на метр. Этот воображаемый метр прибавки делал карбонария совсем неотразимым.
"Що пан тут з фотопаратом робыть?!" - строго вопросил страж Майдана. "Пан часом нэ москаль?!!". "Нет-нет-нет-нет....", - запрыгал я быстренько под речёвочку "Хто-нэ-скачэ-той-москаль". Мелкий мужичишко, попрыгав в ответ, сменил подозрительность на доверительный тон. Мы, говорит, тут как по острию ножа ходим. Каждый наш прожитый день в копилку революции. За страх наш нам должны каждому выделить вот туточки участочки. Соток по десять. Мы отсюда ни ногой! С Верховной Радой практически договорились.
Дома, просмотрев новости, с удивлением узнал, что похоже мужичишко на Майдане не врал. Верховна Рада разрешила повстанцам митинговать сколько влезет. Только попросили в обмен освободить административные здания. Если всё у них сложится полюбовно, выпустят майдановских "побратымив".
Поняв, что на околореволюционных ужасах можно что-то поиметь, бояться стали милиционеры "Беркута". Им кто-то из-под маски на баррикадах прокричал, что боевой отряд майдановских пойдёт громить милицейское общежитие. Бойцам "беркута" срочно нужны квартиры. Там их погромщики не найдут.
А вот для чего из себя изображают запуганных радикалы-националисты, хоть убейте меня на этом месте, не отвечу. Но какой-то интерес у них есть. Наверное хотят в качестве политических беженцев съездить на шабашку в сердобольную Европу.
Ах, не желаете? Ах, вам жутко и не по-себе.
То-то же. Жутко. Сейчас все боятся всех и всего. Революционеры - контрреволюционеров, либералы - радикалов, козаки - националистов, бойцы "Беркута" - несправедливости и непонимания народа. Мы, обыватели - по-прежнему соседей сверху. Вдруг забудут выключить воду или оставят включённым газ?
Ужас поселился в наших душах. С этим ужасом и кошмарами уже даже как бы и свыклись. Уже иногда находим тут что-то этакое пикантное или полезное.
Пошёл я на Майдан. Взял фотоаппарат, обзвонил всех друзей, мол, прощайте, не поминайте лихом, кому должен денег, забудьте, крохоборы. На смерть ведь иду.
Что тут началось ..... Ой.... Я никогда не был таким популярным. И таким отчаянным. И прекрасным в своём героизме. "Не иди!" - кричали женщины, - "ты склочный, тебя там побьют до смерти!". Мужчины просто молча курили и сами себя успокаивали, мол, не очень-то я им и задолжал. Дочка, вытирая светлую слезу, мысленно прикидывала кому и за сколько будет сдавать мою квартиру.
Пошёл. Фотографировал. На самом интересном месте меня окликнул мелкий, невзрачный мужичишко со щепкой доски, которая в его руках выглядела увесистой дубиной. Мне он был до подмышек, но он был революционером, а это автоматически прибавляло ему росту этак на метр. Этот воображаемый метр прибавки делал карбонария совсем неотразимым.
"Що пан тут з фотопаратом робыть?!" - строго вопросил страж Майдана. "Пан часом нэ москаль?!!". "Нет-нет-нет-нет....", - запрыгал я быстренько под речёвочку "Хто-нэ-скачэ-той-москаль". Мелкий мужичишко, попрыгав в ответ, сменил подозрительность на доверительный тон. Мы, говорит, тут как по острию ножа ходим. Каждый наш прожитый день в копилку революции. За страх наш нам должны каждому выделить вот туточки участочки. Соток по десять. Мы отсюда ни ногой! С Верховной Радой практически договорились.
Дома, просмотрев новости, с удивлением узнал, что похоже мужичишко на Майдане не врал. Верховна Рада разрешила повстанцам митинговать сколько влезет. Только попросили в обмен освободить административные здания. Если всё у них сложится полюбовно, выпустят майдановских "побратымив".
Поняв, что на околореволюционных ужасах можно что-то поиметь, бояться стали милиционеры "Беркута". Им кто-то из-под маски на баррикадах прокричал, что боевой отряд майдановских пойдёт громить милицейское общежитие. Бойцам "беркута" срочно нужны квартиры. Там их погромщики не найдут.
А вот для чего из себя изображают запуганных радикалы-националисты, хоть убейте меня на этом месте, не отвечу. Но какой-то интерес у них есть. Наверное хотят в качестве политических беженцев съездить на шабашку в сердобольную Европу.
Эдуард Джафаров. Обыватель, не сломленный ужасами революции.

















Эссеист-любитель
Вечером того дня, когда на очередном "Народном вече" протестовали против закона, запрещающего митингующим носить маски и каски, в вагон метро вошли четверо с ленточками цветов национального флага и Евросоюза. Все явно с Майдана. На голове у одной из них была прозрачная пластиковая миска, у её спутника поверх вязаной шапочки привязана детская каска с фигурками не то зайчиков, не то медвежат. Два других выглядели тоже как-то так. Лица замёрзшие, носы красные и мокрые, одеты тепло, плечи укутаны национальным флагом. 







